Удавка

Берлоги дело не простое: стоят дорого, их всегда мало, надежных проверенных егерей, которые находят медведей в берлоге и контролируют ситуацию, — раз два и об челся. А о выездах на «пустые» берлоги рассказано и напи сано столько, что повторяться не стоит. Но вот нам позвонил наш знакомый охотовед из Кировской области, из дальнего района на границе с Пермью. Мы выехали в пятницу. Добрались до райцентра поздно ночью, а в шесть утра уже подъем и отъезд на «Ниве» в район охоты.

Ехали 70 км по убитой грунтовой дороге, потом по лесовозной, мимо делянок, где рубят лес. В конце концов доехали, собрали ружья, надели лыжи и… опять вперед.

До берлоги было минут двадцать на лыжах и потом еще пешком.

Компания собралась интересная: два охотника из Москвы, охотовед, егерь, председатель местного охотобщества, водитель «Нивы», он же хирург местной больницы, большой любитель охоты. Погода стояла изумительная: в районе десяти градусов мороза, ясно и почти без ветра. Дня два назад прошел снег, и в лесу было сказочно красиво.

Самый волнующий момент у берлоги. Мы зарядили ружья, подошли к челу метров на восемь, обтоптали снег…
И стали будить медведя.

И будили его, будили, а вернее, выгоняли часа три. А может быть, и больше.

Чего только не пробовали: и лайку пускали, и длинные колы толкали, и петарды кидали, и из ружей стреляли. Все, в общем, сделали, что смогли придумать. Наконец, забыв об опасности, подошли на три шага и стали смотреть внутрь. В берлоге явно был медведь: то мелькнет лапа, то ухо покажется, да и рычит он иногда.

Сели перекурить это дело. Курим и думаем: а медведь ли это? Уж как-то все странно. Наконец додумались до того, что медведь там есть, но зверь из берлоги выйти не может, поскольку выкопал ее, когда еще тепло было, а потом холод-мороз его там и замуровал. Бить медведя в берлоге неинтересно и как-то нечестно. Ерунда, а не охота. Попробовали еще повыгонять, уже не опасаясь, засовывали кол прямо в дыру. Медведь этот кол в очередной раз сточил зубами. Стали думать, что в берлоге бобр. И скорее всего больной, но неизвестно чем.

В общем, решили, что вскрытие покажет. Стрельнуть зверя все-таки пришлось прямо в берлоге. Ко всеобщему изумлению, снег обрушился внутрь под нашими усилиями очень легко и быстро. Мы вытащили зверя на Божий свет, и тут, удалось рассмотреть наш необычный трофей.* Я подобного раньше не встречал. Самец лет пяти-шести, если судить по лапам. Худой, как из концлагеря, шерсть, как у барана, которого год не выпускали из загона, не кормили и ругали плохими словами. А запах! Медведь гнил заживо, перетянутый металлическим тросом-петлей на уровне поясницы. Петля толстая такая была, многожильная. Охотовед долго ее перерубал с помощью двух топоров. Брать такой «трофей» мы не стали, даже сфотографировать этот ужас не было желания.

Расплатились с организаторами охоты и улетели на «Як-40» в Москву. За три часа полета обсудили ситуацию и пришли к выводу, что в этой охоте был один положительный момент — прекратили мы мучение бедного зверя. А еще я вспоминал глаза охотоведа, вернее, его взгляд, когда он снимал петлю с это го бедняги и рассказывал еще, как находят в этих самых петлях и лосей и кабанов, тухлых уже. конечно.

Неутешительный я сделал для себя вывод: дикое, безудержное браконьерство цветет у нас в стране пышным цветом, и не видно никакой реальной силы, могущей остановить его. Ни совесть, ни чувство ответственности перед будущими поколениями, ни российские законы не работают. Изменить что-то в лучшую сторону могут только порядочные охотники, которым необходимо . неформальное объединение. Но объединение, которое решало бы именно такие проблемы, а не проблемы собственного благополучия за общий счет.