Начать, наверное, нужно с того, что медведи на нашу бочку плевать не хотели. Хотя, если быть точным, бочка была не наша, а если совсем точным, то и не одна.
В северной Карелии есть такой способ охоты на медведя — на приваде. Почему на приваде? Ну, овес там вызревать не успевает, и вместо него осенью заманивают медведя на всякую съедобную всячину — рыбу, требуху, сырые шкуры домашнего скота. Всячину эту укладывают в железную бочку, туда же подсыпают голышей и вколачивают в отверстие колоду, чтобы медведь занял себя ее выковыриванием. При этом зверь злится, катает бочку по земле, с неприязнью думая о людском коварстве, а камни гремят в бочке на всю округу, и таким образом медведь сам на себя доносит охотникам: тут, мол, я, идите и продырявьте мне шкуру.
Весной с овсом в Карелии не намного лучше, чем осенью, и потому весеннюю охоту на медведя тоже делают на приваде.
Вот на такую охоту наша компания и отправилась в небольшой поселок недалеко от Лоухи. |
Поскольку инициатором затеи был я, да и некоторый опыту меня уже был, то мне и пришлось ехать туда первому, на несколько дней раньше других. Кто не бывал в Карелии, побывайте, не пожалеете, а тем, кто там бывал, и, возможно, не раз, достаточно сказать несколько слов: ягодники, моховые болота, боры-беломошники, сосны, камни. Этого будет вполне достаточно, чтобы неправдоподобно красивая картина земли карьялов (как упорно называют себя карелы) предстала перед глазами читателя. И вот всей этой красоты мне увидеть было не суждено, поскольку земля была еще покрыта снегом, он сошел лишь местами - на буграх, по проселочным дорогам, ничуть этим их не украсив, но освободив место под будущую зелень, способную вызвать у ничем не примечательного, прямо скажем, среднего россиянина поэтическое настроение и поэтические же потуги.
Местный охотник, Михал Михалыч, встретил меня в Лоухи и отвез на машине в поселок, где отжалел под размещение нашей команды две комнаты в своем доме. О машине я скажу позже несколько слов, а сейчас о комнатах. Вообще-то наших должно было всего быть пять человек, и если вы надумаете предположить, по сколько мужиков окажется в каждой из комнат, то наверняка решите, что в одной поселятся двое, а в другой трое. Или наоборот - в одной трое, а в другой двое. И ошибетесь. Потому что мы решили поселиться иначе - | - в одной четверо, а в другой один. Не подумайте, что этот один, которого, кстати, зовут Миша, такой вельможный, что ни с кем другим хлеба черного не преломит. И мы тоже к нему со всей симпатией, но... Можно было бы просто объяснить причину такого бойкота, но лучше я расскажу короткую историю.
Летели мы как-то с Мишей в самолете, где оказалось несколько экстравагантных датчан. Их неординарность заключалась в основном в том, что они сразу упились до изумления, попадали в проходы и мешали тем самым бортпроводницам возить тележки с едой и напитками. Они сразу же заснули и стали храпеть, их затаскивали на сиденья, они снова сваливались, их встряхивали за плечи, но противный пьяный храп с присвистыванием не прекращался. Их перекатывали по полу ногами и прыгали на невменяемых, как на батутах, все было бесполезно. Короче достали они всех. Посерчав на это дело, Миша заснул и тоже захрапел. Вполсилы, потому что сидя. Вот тогда оно, там, на полу, захлопало глазами, задвигало руками, и скоро уже все земляки Гамлета, Полония и его соскочившей с панталыку дочки стали умолять стюардессу разбудить "террибл рашен". На что "ангел неземной" цинично разводил руками и злорадно отвечал, что это им, стюардессам, строжайше возбраняется тринадцатым пунктом двенадцатой поправки к двадцать пятой редакции правил приличного поведения в воздухе. | Да, судя по не менее злорадным лицам всех соседей "датского королевства", они и не дали бы Мишу разбудить. Но одно дело гордиться поступком соотечественника на борту иностранного самолета, в почти вражеском окружении, и другое - сравнивать ночами богатырские возможности товарища с мощностью камнедробильной мельницы. Короче, ночная изоляция Михаила была одним из условий мирного сосуществования команды охотников.
|
